ИТ-инфраструктура, которая работает для бизнеса

Весной 2003-го у нас в цеховой сети регулярно вставала база «1С», а после аварии по питанию мы едва не потеряли учёт за квартал. ADG собрала сервер с зеркальным RAID и резервным питанием, поставила ИБП на стойку, настроила ежедневное копирование на ленту с проверкой восстановления и вывела нас на круглосуточное сопровождение. С тех пор простоев по учётной базе не было.

Наша «1С:Предприятие 8» и база договоров держались на одном сервере, а второй, где считались резервы, работал на пределе. ADG провела обследование и собрала отказоустойчивый узел: два сервера в кластере, система хранения с зеркалированием и вынесенный по оптике второй комплект дисков в соседнем здании, на случай пожара в серверной.

Миграцию сделали ночами, без остановки выплат. Тогда же инженеры сами обратили наше внимание на новый закон о персональных данных и помогли составить перечень систем, где хранятся сведения о страхователях.

Осенью нас начало класть по-крупному: один фронтенд, одна база на MySQL, вечером пятницы народ ломится за билетами, и сайт падает ровно когда с него капают деньги. ADG не стали продавать железо, а сняли профиль нагрузки на Nagios и сделали по уму: пара фронтендов за nginx, статику вынесли отдельно, на базе репликация мастер-слейв плюс memcached, часть машин в виртуалках в ЦОДе. Первую же большую премьеру прошли без падений при трафике втрое выше прежнего порога.

Сорок с лишним магазинов, у каждого свой сервер 1С в подсобке и бэкапы на диски, которые кассир то забудет поменять, то увезёт домой. ADG консолидировала всё в частное облако: два узла на VMware в разных стойках, СХД с репликацией, магазины по VPN. Резервное копирование на Veeam, мониторинг на Zabbix. За первый год ни одной потери данных.

К весне 2015-го наш релиз превратился в боль: собирали руками, катили по SSH ночью, три команды делили один стенд. А после осени 2014-го клиенты стали требовать уход с западного стека. ADG зашли с двухнедельного аудита и насчитали двадцать три ручных шага между коммитом и продакшеном.

Собрали конвейер на Jenkins, службы упаковали в Docker, а миграцию с VMware на KVM описали в Ansible, чтобы развёртывание стало воспроизводимым. Выкладка релиза ужалась с полного рабочего дня до двадцати минут в один клик, а по лицензиям виртуализации мы вышли в ноль. Клиентам теперь есть что показать на вопрос про импортозамещение: реальная схема, а не обещания.

После вступления в силу 187-ФЗ мы отнесли АСУ ТП двух подстанций к значимым объектам КИИ, и встал вопрос, как разделить технологический сегмент и корпоративную сеть под требования ФСТЭК. ADG две недели снимала реальную схему трафика, нашла маршруты, о которых мы не знали, и предложила сегментацию с однонаправленными шлюзами.

Средства защиты подбирали с оглядкой на реестр отечественного ПО. Отдельно развернули центр мониторинга и подключение к ГосСОПКА с порядком уведомления НКЦКИ. Две внутренние проверки по этому блоку прошли без замечаний.

Наши TMS и WMS крутились на паре стареющих серверов, релизы катились руками, а ночные сбои ловил дежурный по звонку водителей без накладных. ADG собрала отказоустойчивый контур на двух площадках, подняла Kubernetes, описала всё как инфраструктуру как код в Terraform и Ansible, выстроила CI/CD в GitLab и наблюдаемость на Prometheus и Grafana. Ночные звонки практически прекратились, а заодно мы прошли категорирование по 187-ФЗ и разграничили доступы под 152-ФЗ.

Пришли под срок: с 1 сентября ужесточились требования к КИИ, а наш процессинг попадает под значимые объекты. ADG за две недели разложила потоки данных, составила план миграции с точками отката и перенесла платёжный контур из зарубежного облака на суверенную инфраструктуру, закрыв локализацию ПДн по 152-ФЗ, без деградации SLA по авторизации.

Отдельно собрали единый LLM-шлюз внутри периметра: аналитики и антифрод тянули запросы к языковым моделям напрямую, а теперь это с маскированием ПДн, квотами и аудитом. На осеннюю проверку пошли с готовым комплектом, а не с обещаниями.

Весной 2003-го у нас в цеховой сети регулярно вставала база «1С», а после аварии по питанию мы едва не потеряли учёт за квартал. ADG собрала сервер с зеркальным RAID и резервным питанием, поставила ИБП на стойку, настроила ежедневное копирование на ленту с проверкой восстановления и вывела нас на круглосуточное сопровождение. С тех пор простоев по учётной базе не было.

Наша «1С:Предприятие 8» и база договоров держались на одном сервере, а второй, где считались резервы, работал на пределе. ADG провела обследование и собрала отказоустойчивый узел: два сервера в кластере, система хранения с зеркалированием и вынесенный по оптике второй комплект дисков в соседнем здании, на случай пожара в серверной.

Миграцию сделали ночами, без остановки выплат. Тогда же инженеры сами обратили наше внимание на новый закон о персональных данных и помогли составить перечень систем, где хранятся сведения о страхователях.

Осенью нас начало класть по-крупному: один фронтенд, одна база на MySQL, вечером пятницы народ ломится за билетами, и сайт падает ровно когда с него капают деньги. ADG не стали продавать железо, а сняли профиль нагрузки на Nagios и сделали по уму: пара фронтендов за nginx, статику вынесли отдельно, на базе репликация мастер-слейв плюс memcached, часть машин в виртуалках в ЦОДе. Первую же большую премьеру прошли без падений при трафике втрое выше прежнего порога.

Сорок с лишним магазинов, у каждого свой сервер 1С в подсобке и бэкапы на диски, которые кассир то забудет поменять, то увезёт домой. ADG консолидировала всё в частное облако: два узла на VMware в разных стойках, СХД с репликацией, магазины по VPN. Резервное копирование на Veeam, мониторинг на Zabbix. За первый год ни одной потери данных.

К весне 2015-го наш релиз превратился в боль: собирали руками, катили по SSH ночью, три команды делили один стенд. А после осени 2014-го клиенты стали требовать уход с западного стека. ADG зашли с двухнедельного аудита и насчитали двадцать три ручных шага между коммитом и продакшеном.

Собрали конвейер на Jenkins, службы упаковали в Docker, а миграцию с VMware на KVM описали в Ansible, чтобы развёртывание стало воспроизводимым. Выкладка релиза ужалась с полного рабочего дня до двадцати минут в один клик, а по лицензиям виртуализации мы вышли в ноль. Клиентам теперь есть что показать на вопрос про импортозамещение: реальная схема, а не обещания.

После вступления в силу 187-ФЗ мы отнесли АСУ ТП двух подстанций к значимым объектам КИИ, и встал вопрос, как разделить технологический сегмент и корпоративную сеть под требования ФСТЭК. ADG две недели снимала реальную схему трафика, нашла маршруты, о которых мы не знали, и предложила сегментацию с однонаправленными шлюзами.

Средства защиты подбирали с оглядкой на реестр отечественного ПО. Отдельно развернули центр мониторинга и подключение к ГосСОПКА с порядком уведомления НКЦКИ. Две внутренние проверки по этому блоку прошли без замечаний.

Наши TMS и WMS крутились на паре стареющих серверов, релизы катились руками, а ночные сбои ловил дежурный по звонку водителей без накладных. ADG собрала отказоустойчивый контур на двух площадках, подняла Kubernetes, описала всё как инфраструктуру как код в Terraform и Ansible, выстроила CI/CD в GitLab и наблюдаемость на Prometheus и Grafana. Ночные звонки практически прекратились, а заодно мы прошли категорирование по 187-ФЗ и разграничили доступы под 152-ФЗ.

Пришли под срок: с 1 сентября ужесточились требования к КИИ, а наш процессинг попадает под значимые объекты. ADG за две недели разложила потоки данных, составила план миграции с точками отката и перенесла платёжный контур из зарубежного облака на суверенную инфраструктуру, закрыв локализацию ПДн по 152-ФЗ, без деградации SLA по авторизации.

Отдельно собрали единый LLM-шлюз внутри периметра: аналитики и антифрод тянули запросы к языковым моделям напрямую, а теперь это с маскированием ПДн, квотами и аудитом. На осеннюю проверку пошли с готовым комплектом, а не с обещаниями.

Весной 2003-го у нас в цеховой сети регулярно вставала база «1С», а после аварии по питанию мы едва не потеряли учёт за квартал. ADG собрала сервер с зеркальным RAID и резервным питанием, поставила ИБП на стойку, настроила ежедневное копирование на ленту с проверкой восстановления и вывела нас на круглосуточное сопровождение. С тех пор простоев по учётной базе не было.

Наша «1С:Предприятие 8» и база договоров держались на одном сервере, а второй, где считались резервы, работал на пределе. ADG провела обследование и собрала отказоустойчивый узел: два сервера в кластере, система хранения с зеркалированием и вынесенный по оптике второй комплект дисков в соседнем здании, на случай пожара в серверной.

Миграцию сделали ночами, без остановки выплат. Тогда же инженеры сами обратили наше внимание на новый закон о персональных данных и помогли составить перечень систем, где хранятся сведения о страхователях.

Осенью нас начало класть по-крупному: один фронтенд, одна база на MySQL, вечером пятницы народ ломится за билетами, и сайт падает ровно когда с него капают деньги. ADG не стали продавать железо, а сняли профиль нагрузки на Nagios и сделали по уму: пара фронтендов за nginx, статику вынесли отдельно, на базе репликация мастер-слейв плюс memcached, часть машин в виртуалках в ЦОДе. Первую же большую премьеру прошли без падений при трафике втрое выше прежнего порога.

Сорок с лишним магазинов, у каждого свой сервер 1С в подсобке и бэкапы на диски, которые кассир то забудет поменять, то увезёт домой. ADG консолидировала всё в частное облако: два узла на VMware в разных стойках, СХД с репликацией, магазины по VPN. Резервное копирование на Veeam, мониторинг на Zabbix. За первый год ни одной потери данных.

К весне 2015-го наш релиз превратился в боль: собирали руками, катили по SSH ночью, три команды делили один стенд. А после осени 2014-го клиенты стали требовать уход с западного стека. ADG зашли с двухнедельного аудита и насчитали двадцать три ручных шага между коммитом и продакшеном.

Собрали конвейер на Jenkins, службы упаковали в Docker, а миграцию с VMware на KVM описали в Ansible, чтобы развёртывание стало воспроизводимым. Выкладка релиза ужалась с полного рабочего дня до двадцати минут в один клик, а по лицензиям виртуализации мы вышли в ноль. Клиентам теперь есть что показать на вопрос про импортозамещение: реальная схема, а не обещания.

После вступления в силу 187-ФЗ мы отнесли АСУ ТП двух подстанций к значимым объектам КИИ, и встал вопрос, как разделить технологический сегмент и корпоративную сеть под требования ФСТЭК. ADG две недели снимала реальную схему трафика, нашла маршруты, о которых мы не знали, и предложила сегментацию с однонаправленными шлюзами.

Средства защиты подбирали с оглядкой на реестр отечественного ПО. Отдельно развернули центр мониторинга и подключение к ГосСОПКА с порядком уведомления НКЦКИ. Две внутренние проверки по этому блоку прошли без замечаний.

Наши TMS и WMS крутились на паре стареющих серверов, релизы катились руками, а ночные сбои ловил дежурный по звонку водителей без накладных. ADG собрала отказоустойчивый контур на двух площадках, подняла Kubernetes, описала всё как инфраструктуру как код в Terraform и Ansible, выстроила CI/CD в GitLab и наблюдаемость на Prometheus и Grafana. Ночные звонки практически прекратились, а заодно мы прошли категорирование по 187-ФЗ и разграничили доступы под 152-ФЗ.

Пришли под срок: с 1 сентября ужесточились требования к КИИ, а наш процессинг попадает под значимые объекты. ADG за две недели разложила потоки данных, составила план миграции с точками отката и перенесла платёжный контур из зарубежного облака на суверенную инфраструктуру, закрыв локализацию ПДн по 152-ФЗ, без деградации SLA по авторизации.

Отдельно собрали единый LLM-шлюз внутри периметра: аналитики и антифрод тянули запросы к языковым моделям напрямую, а теперь это с маскированием ПДн, квотами и аудитом. На осеннюю проверку пошли с готовым комплектом, а не с обещаниями.